Защитник ты наш Сергий Радонежский

В году 1777 поставлен был на Сергия Радонежского пост близ крепости Северной с десятью казаками Хопёрского полка. Команду над ним принял  хорунжий Николай Усов, правнук Василия Уса и Нины Шемаханки. Вырыли казаки окоп, землянки поставили, попробовали пшеничку посеять. Не пользованная доселе земля нежданно дала богатый урожай. Тогда привезли станишники семьи и отказались от смены. Назвали новую крепость Сергиевской, только казаки промеж себя звали её Коляусовой, такое прозвище получил у них Усов Николай. И речку, что протекала близ крепости, Коляусом стали звать. Уж как пронюхали про тот пост переселенцы, только начали селиться круг поста казаки однодворцы и черносошные крестьяне. Как-то собрал Коляус казаков на круг да пристыдил их:
– Грех станишники, имя святого Сергия умалять, моим прозвищем пост называя. На него одного в этих диких местах наша надежда в тяжкую годину, так что давайте братья лицари-казаки звать крепость как положено Сергиевской. Ждёт нас работа нелёгкая, потому как воевать будем малым числом.

И началась эта работа. По приказу хорунжего казаки поставили частокол вдоль всего земляного вала. Затем прорыли два круга ложных окопов, которые соединили ходами с основным. В ложных окопах понаделали карманы, набили колья ивняка, что во множестве рос по берегам реки. Вершины их заострили. Сверху всё это хитрое строение прикрыли жердями, затем хворостом, обмазали глиной  и засыпали землёй, на которой развели огороды. Для страховки поставили  подпорки, соединённые верёвкой. Перекрытия хорошо держали  пешего человека, но не выдерживали всадника. Достаточно было дёрнуть за верёвку, и весь потолок рушился вниз. Набежчиков не пришлось долго ждать. Строительство поста отчего-то не поглянулось ногайцам. Загон грабёжников шашек тридцать наскочил на казаков.  С поста как положено дали знать в крепость Северную. Крестьяне со скотом и семьями быстро спрятались за частокол. Припасу боевого было рачительным Усовым запасено достаточно, пороху и пуль они не жалели. Ограбив и попалив крестьянские хаты, пошли воодушевлённые лёгкой победой набежчики на окоп, вот тут-то и попали они в волчьи ямы. Разгон атаки сник, казаки расстреливали нападавших на выбор. Когда же осталось ногаев половина, пошли станишники на вылазку. Только пятеро ушли живыми. Остальные были перебиты.
– Все изъяны в волчьих ямах починить, трупы лошадей и людей убрать.

Через день, когда приехали старики забрать останки соплеменников, все изъяны ложных окопов были скрыты, на огородах сажали женщины рассаду, мёртвые ногайцы лежали рядами в степи.
– Ногаи – народ мстительный, ждите нападения более крупного, – сказал Коляус.

Между тем он зачислил к себе на службу всех казаков однодворцев и желающих воровских казаков, из которых набрал отряды степных разведчиков. И в правду. Ровно через год степь вокруг поста окружили тысячи наездников. Хорунжий вынес икону Сергия Радонежского, все жители поста встали перед ней на колени и начали читать акафист. На валу стояли лишь часовые, ждущие нападения в любую минуту. Едва окончилась эта молитва, как тучи степняков кинулись на приступ. Защищались все, даже женщины, старики и дети, как принято, было в казачьих приграничных селениях в таких случаях. Волчьи ямы и окопы были забиты людьми и лошадями. Новые толпы шли на приступ по трупам. И тут разверзлись небеса и показался старец:
– Да запретит вам Господь свершить зло, которое вы задумали сотворить! – Громовым голосом сказал он.
– Сергий! Это Сергий! – Пронеслось по рядам защитников.

А сзади Сергия спустился мост в виде радуги, весь сверкающий, словно был из самоцветов. По нему скакали всадники на конях в кольчугах и сверкающих на солнце шлемах. Уже весь вал заполнился ими, а они всё шли и шли. Открылись ворота, и вышли воины в поле, выстроившись стройными рядами, дабы сразиться с врагами православной веры. Ногайцы застыли в изумлении.  Вот затрубил рог, и небесные ратники пошли в бой. Загудела, застонала земля. Громкое  «ура» перекрыло все остальные крики. Шли воины с пиками наперевес и срывались с них молнии. Орда бросилась отступать, но было поздно и не было ей пощады. Везде их настигали мечи и копья ратников Господних. Затем с пением «Богородице, дево радуйся» они поднялись на небеса, и превратился мост в сияющую радугу дивной красоты, которая долго ещё стояла в небе. Только через два часа пришла помощь из Северной. Казаки и драгуны были поражены картиной разгрома ногайцев. Степь, на сколько хватало глаз, была усеяна трупами коней и людей. Но самое странное было то, что многие из них не имели никаких видимых ран. Видно не оставляли их небесные мечи, копья и стрелы. На другой день снова пришли старейшины. Усов позвал их к себе.

– Не судите старики нас за тот разгром, что мы здесь учинили. Мы не тронули не одного ногайца. Почему и за что вы напали на нас, кому мешал маленький пост с десятью казаками? Ведь хлебом, что собираем мы здесь, кормитесь и вы? Знайте же: Русь пришла сюда навсегда, и не вам тягаться с её мощью. Святой защитник Земли Русской Александр Ярославич Невский пятьсот лет назад так сказал немцам:
– Приходите, торгуйте, но кто с мечём к нам придёт, от меча и погибнет.
– Это наша земля, – сказал один из старейшин.
– Ой ли? Ты старец уж не молодым нукером был, когда ногаи пришли  сюда с Яика, а казаки здесь с арийских времён живут. Были они у ариев, скифов, сарматов, в Русьалани и Тмутаракани. Имя Руслан у всех народов Кавказа встречается и у вас тоже. Так что в споре, чья это земля вы проигрываете. Но ведь мы же вас не гоним. Живите себе. Мы только мира требуем. Места то здесь сколько, живи да радуйся, а не кровь проливай.

Больше ногайцы не нападали на Сергиевское. Более того, с ними постепенно, трудно, но устанавливались мирные отношения. Из-за нехватки женщин, русские крестьяне и казаки нередко женились на ногайках, заплатив калым. Вдов брали и без калыма. Николай Усов был не только храбрый воин, но и человек очень хитрый да практичный. Как-то отправился он в гости к ногайскому хану Крым-Герею. Приняли его хорошо, а слыхал он, что у хана есть дочь красавица Лолахон, вот и попытался посватать её.

– Чтобы раз и навсегда установить мир на нашей земле, я бы хотел породниться с тобою хан и взять в жёны твою дочь Лолахон.

На его предложения хан ответил:
– Воин ты славный, и все дворяне кроме русских да польских не брезгают родниться с казаками. Даже гроза Кабарды Джан-Клыч Улудай выдал свою дочь за казака Алексея Деникина. А вот ваши дворяне считают вас потомками беглых холопов и не желают заводить родню с вами. Давай атаман говорить начистоту: что вас ждёт? Хоть и правнук ты самого Василия Уса и Шемаханской княжны, однако внуки мои будут простыми казаками, будут сами землю пахать, сами сеять.

– Казаки – это лицари, а не рабы и не холопы. Вот ко мне даже твои уздени просятся: в казаки, стало быть, желают вступить. Обычаем казачьим это не запрещено, да законом не разрешено. Я бы и закон обошёл и зачислил их без разрешения, да тебя хан обижать не хочется. Ведь жаловаться побежишь, а мир про меж нас итак едва установился. А давай сделаем так: ты ведь Российский подданный, зачисли меня в свои уздени. За узденя и дочь свою выдать не стыдно. А меня как узденя ногайского и ханского зятя, мабуть, дворянством пожалуют, если ты конечно прошение подашь.

– Ох и хитёр ты атаман, с тобой ухо востро надо держать. Люблю однако людей, которые и оружием и словом ратиться умеют. Собирай калым казак, я согласен. В наследство тебе столько земли пожалую, не один помещик столько не имеет.

На свадьбе Коляуса гуляли все атаманы и сам командующий Линией, о чём было доложено в Петербург. Оттуда пришло пожалование Усова дворянством и землёю. Так вот и стал Коляус ногайским узденем и русским дворянином.
Но на этом чудеса Сергиевского не закончились. Был Усов уже глубоким старцем, на месте поста стояло село, когда посетило сергиевцев большое несчастье. Со стороны кумских степей двинулись полчища саранчи. Громадная чёрная туча закрыла собою солнце.

– Скачи к своему деду, к ногайцам, пусть скот навстречь саранче гонют, хоть ползущую потопчут, – сказал он внуку, – а нам треба Непрерывный Молебен заказывать Сергию Радонежскому. Все, кто могут, хай одевают обувь поболее и в поле саранчу давить, а старцы с детьми малыми в Храм, Сергия о помощи просить
Ногайцы и русские погнали свой скот на восток навстречу страшным полчищам. Тут на западе, где небо было ещё чистым, появился Сергий. Вытянул он в стороны руки, и с их ладоней словно дымок воскурился. И превратился это дым в громадные стаи птиц: скворцов, дроздов, воробьёв, грачей, галок, ворон и сорок. И надвинулась туча на тучу, и видно было. Как западная начала теснить восточную. На землю падали объевшиеся птицы, отлёживались с полчаса, потом медленно, кругами поднимались вверх, а с запада налетали всё новые и новые стаи. По земле бежали перепела, куропатки, дрофы, фазаны. Люди топтали саранчу там, где не хватало животных, не пустили сергиевцы эти полчища на свои посевы, превратили саранчу в навоз. Земля на два пальца покрылась птичьим помётом. Когда очистилось небо, исчезло видение, разлетелись, разбежались птицы, угнали ногаи скот, и лишь старики служили Благодарственный Молебен. Все остальные настолько устали, что попадали и уснули прямо в степи.

С тех пор  на всех, у кого был большой размер ноги, говорили:
– Ну и ножка! Только саранчу давить.
Уже после смерти Коляуса дали Сергиевке звание станицы, и пробыла она в нём тридцать с лишним лет.